Летним воскресным утром в небе над Беларусью появились кресты. Это были опознавательные знаки самолетов гитлеровской Германии. На своих крыльях «юнкерсы» и «мессершмитты» принесли в нашу страну самую страшную войну в истории.

Она обернулась тремя годами оккупации, миллионами загубленных и искалеченных жизней, чудовищными разрушениями. 22 июня 1941 года началась катастрофа. В наше время эта траурная дата стала Днем всенародной памяти жертв Великой Отечественной войны и геноцида белорусского народа.

И грянул гром

Оккупация нашей республики длилась 1133 дня. Но для кого-то война закончилась уже 22 июня 1941 года. Тысячи людей погибли в считаные часы после нападения фашистов: первыми принявшие бой пограничники, мирные жители приграничных городов, бойцы и командиры расположенных у западных рубежей войск. Удар врага был массированный, сокрушительный и внезапный. Да, уже весной 1941-го зрело страшное предчувствие, но вторжение все равно стало полной неожиданностью. Часто при описании тех событий добавляют «без объявления войны» и «вероломное нападение».

Полчища гитлеровской Германии и ее союзников устремились в глубь белорусских территорий. Уже через неделю был захвачен Минск. Быстрое продвижение фашистов объясняется не только тем, что они застали врасплох. Определяющую роль сыграла тактика «молниеносной войны». Именно благодаря блицкригу нацистам ранее удалось катком пройтись по Европе: например, Франция пала через 43 дня, Югославия держала отпор

12 дней, Нидерланды продержались 6 дней, а Дания капитулировала спустя 6 часов после вторжения.

Несмотря на беспримерный подвиг защитников Брестской крепости, героическую оборону Могилева на залитом кровью Буйничском поле и другие примеры мужественного сопротивления Красной Армии, к началу сентября 1941 года вся белорусская республика была оккупирована немцами.

Поход идейных зомби

В советских школах изучали стихо­творение немецкого поэта и прозаика Иоганнеса Бехера «Где была Германия». Считалось, это дань уважения антифашистскому движению на родине автора, но, по сути, он хотел донести мысль, что немцы в годы войны были разные: одни вторгались в чужие страны, другие сопротивлялись нацистскому режиму.

Население захваченных белорусских территорий этот тезис прочувствовало на себе. Периодически приходится слушать заезженную пластинку о солдате вермахта, который угощал детей шоколадкой. Если такое и было, то в единичных случаях. В основном же оккупанты походили на зверье.

Им промыли мозги геббельсовской пропагандой и нацистской теорией расового превосходства. Мол, евреи, цыгане, славяне – унтерменши, какие-то недочеловеки. И испытывать к ним можно лишь два чувства: презрение и ненависть.

Вдобавок после пересечения советской границы приказами высшего военного командования Германии с немецких солдат снималась ответственность за возможные преступления против мирного населения. Отменили все нормы права и принципы морали. Бей, жги, насилуй, убивай, пытай – и ничего тебе не будет. Это в какой-нибудь оккупированной Бельгии за мародерство могли отправить под трибунал, а на землях славян правил нет. Они же унтерменши…

Военные преступления объяснялись не только зомбированностью и вседозволенностью вояк. Для насаждения и поддержания «нового порядка» на захваченных территориях фашисты практически сразу стали применять массовый террор. Зверствовало гестапо, но самый жуткий след оставили карательные операции.